Для
меня – это Эверест. Целая уйма, журавль в небе, финишная черта, цель, к
которой мы стремились, кажется, целую вечность, а в действительности
что-то около года. Число 1000 не дает мне
покоя. Иногда я просыпался ночью, думая об этом числе. Почему? Потому
что именно с тысячей миссий мы планируем выпускать игру. Даже если мне
придется умереть, тысяча миссий должны быть в игре, когда мы ее
выпустим.
Все это слышали?
Это
я ещё не считаю мелких квестов, которые просто направляют вас к бармену
узнать, что происходит в городе. И миссий вроде "Почему бы тебе не
испытать этот корабль?" Я считаю только миссии "с мясом на костях", для
завершения которых нужно пошевелить мозгами, взбодриться, может быть,
пролить немного крови, пота и слез.
Сделать такое не просто. Я это знаю. И ConCo это знает.
Пройти
квест занимает гораздо меньше времени, чем сделать его – это факт.
Почему? Это довольно сложный предмет, так что мы посвятим этому
отдельную статью. Так почему все-таки тысяча?
Это просто. Потому что я не хочу, чтобы, пока мы готовим первый контент-патч и дополнение, вам нечего было делать. Да,
я знаю, что найдутся игроки, которые изучат и испытают на собственной
шкуре все, что мы заложим в игру, за невероятно короткое время. Но для
среднего игрока требующееся на это время будет в пределах 300 – 600
часов (без участия в экономике и ПвП).
Это довольно много, не так ли? От трехсот до шестисот часов квестов в игре в ее первоначальном виде? Была
ещё одна причина, почему я остановился на цифре в тысячу миссий. Я не
хотел, чтобы любые два игрока имели одинаковый опыт игры. Я хотел,
чтобы ваши решения направляли вас в мире, который мы создали.
Конечно,
двое игроков могут проходить одни и те же квесты в одном и том же
порядке, но я считаю, что возможность этого будет меньше, если миссий
будет очень много. Я предполагаю, что кто-то может пройти ВСЕ миссии,
но если он хочет пройти их все, то хорошо, если их будет больше. Может
быть, я делаю из мухи слона. Может быть, количество квестов ничего не
значит. Но я так не думаю. Мы в ConCo просто хотим сделать хорошую
игру, такую, в которой всегда есть чем заняться. Я твердо верю в то,
что надо откусывать больше, чем сможешь прожевать. Если мы не будем
малость подталкивать себя, то хорошей игры не получится. Так
что, может быть, это и есть причина, стоящая за этой тысячей. Причина,
по которой я не мог спать ночами. Потому что в глубине души я не верил,
что мы можем сделать это. Может быть, эта цель была эдаким недостижимым
журавлем в небе. Говоря обо всем этом, я вспоминаю одну историю – когда
я был ребенком и получил свой первый велосипед. Мы с ребятами сооружали
трамплины из остатков фанеры, камней, перевернутых ведер – из всего,
что попадалось под руку и с чего можно было пролететь по воздуху. Постепенно
прыжки становились все больше и больше, и мне становилось все страшнее.
Каждый раз, когда трамплин вырастал в высоту, я спрашивал сам себя –
смогу ли я перепрыгнуть, и переживу ли приземление.
Я
считаю, что вещи, за которые стоит браться, должны вызывать некоторый
страх. Кто не рискует – тот не пьет шампанского. Так что мы рискуем. Мы
собираемся проехать по трамплину на бешеной скорости, надеясь, что не
приземлимся на подбородок, запутавшись шнурками в спицах.
Это
риск, на который мы идем, потому что считаем, что можем принять вызов.
Страх ударить в грязь лицом – вот что держит нас в форме, заставляет
работать до поздней ночи, выжимая из инструментов, которые мы сделали
для себя, все, что они могут дать, и даже больше. Это
риск, на который мы идем, потому что когда мы преодолеем этот трамплин
с нужной точки и с нужной скоростью, мы полетим по воздуху – и этот
момент будет незабываемым. Действительно незабываемым.
